Одним из обязательных элементов военного образования в нашем химическоминституте было суточное дежурство студентов на военной кафедре в качестве уборщиков-мальчиков-на-побегушках. Кафедра располагалась отдельно от института на другом конце Москвы в четырехэтажном здании. Смысл этой затеи состоял из двух частей. Официально, ежедневно два курсанта должны были приобщиться к тяготам армейской жизни через подметание, вытирание, убирание, смывание, короче через мытье и катанье. А более глубокий смысл состоял в том, чтобы офицер, дежуривший уже серьезно, охраняя вверенное ему оружие и другую мат. часть сильно не напивался, ну а если вдруг и позволит себе лишнее, то будет кому за ним вытереть, вызвать, отзвонить, а может, и потушить. Как только за последним студентом и преподавателем захлопнулась входная дверь кафедры, а мы пошли обживать небольшую каптерку, на сутки становившуюся для нас вместе с метлами, лопатами, ведрами и другими швабрами домом. Переодевшись, мы решили перекусить, разложив на газетке наш небогатый, смахивающий на набор закусок к водке, студенческий харч. Ну и конечно, у нас с собой было, но не успели - пришел «наш» офицер. Нам достался молодой капитан, который сообщил, что к нему через час должен придти «тожеофицер», которого надо встретить и проводить к нему на второй этаж. Потом он даст задание на вечер-ночь, ну, а сейчас, для разминки - подметать плац. «Тожеофицер» оказался небольшого роста мужичком с бегающими глазками и большой спортивной сумкой. Бросив нам на ходу: - «Капитан на месте?», он уверенным маршрутом прошел наверх, игнорируя нашу помощь в его сопровождении. Подождав немного, решив что друзья на какое-то время оставят нас в покое, с нашей стороны была предпринята вторая попытка продезинфицировать верхние глотательные пути. Дверь в каптерку открылась, как только рука в сумке коснулась холодного стекла. В проеме двери стояли капитан вместе с появившемся с ним запахом алкоголя. Капитан держал в руке журнал, в который и стал записывать задания, озвучивая их командным голосом: - «Первое - проверить урны на предмет возгорания. Ясно?». - «Так точно». (Хотя если учесть, что в здании уже два часа кроме нас никого нет, а дыма и открытого огня пока не видно...) - «Второе - протереть перила». Тут рука капитана зависает над журналом, губы начинают что-то шептать, а глаза тянутся кверху: «перил-ла», «перилл-ла»... - «Ведь слово «перила» пишутся с двумя «Л»? - это утверждение с небольшим вопросиком к нам, стоящим по стойке смирно. - «Никак нет! Тов-щ кап-н. С одной» - это мы, уверенно и почти хором. - «Нет, вы послушайте: «ПЕРИЛЛ-ЛА» - в голосе капитана появляются, наряду со все возрастающей уверенностью в своей правоте, некоторые нотки раздражения. И что нам, не согласиться с капитаном. Да хоть с тремя «Л». Но молодые были... - «Никак нет! Тов-щ кап-н. Точно, с одной». Видимо, количество огненной воды принятой капитаном, не позволяло ему быть добрым и снисходительным. Он с шумом захлопнул журнал, резко развернулся и грохоча сапогами рванул к себе. «За автоматом» - грустно пошутили мы. Прошло четверть часа - капитан не появлялся. Ну, была, конечно, мыслишка, что про нас забыли, и мы даже решили все-таки пробовать принесенную с собой горячительную жидкость, но в дверь влетел, ворвался «Тожеофицер»: - «Кто обидел капитана? » - скрепя зубами прошипел он с порога, буравя нас своим оперативным взглядом. - «Никак нет! Никто не обижал! » - ну, а вы что бы ответили? «Тожеофицер» готов был нас порвать за униженную честь своего кореша, но что-то его останавливало. Тогда он придумал очень сильный ход: «А как ваши фамилии, товарищи курсанты? Ну, что ж, считайте, что госэкзамен по «войне» вы не сдали, а соответственно диплом не получили, и пойдете рядовыми в армию. Это Я вам обещаю». И ушел. Кроме спиртовых паров в каптерке повисла еще и тишина. Хорошо, что мы с собой взяли - после такой заявы рука сама тянется к стакану. Но дотянуться она опять не успела, вернулся «Тожеофицер»: - «А запасных ключей от комнаты капитана случайно у вас нет? » - легко так спросил, как будто и не было 10 минут назад никакого на нас «наезда». Ключей, естественно, у нас не было и быть не должно: в дежурной комнате стояли разные телефоны, находились ключи от всех помещений и сейфов. Как оказалось, капитан, переживая плохое знание родного языка, скинув китель, в котором были ключи, захлопнул дверь и пошел в туалет. «Тожеофицер» в это время у нас защищал его поруганную честь. Когда все мы поднялись на второй этаж, на сидящем на корточках у закрытой двери капитане не было лица: - «Через 10 минут должен звонить начальник кафедры для доклада о состоянии дел». О том, что будет, если никто не возьмет трубку, никто не хотел даже думать... Вариант о грубом взломе двери, обитой железом, и прошитой проводами сигнализации капитан отверг сразу - ну как потом утром объяснишь руководству свои ночные действия. Мы начали со своих ключей, потом принесли ножик, кусок провода и гвоздь «сотку». Дверь не открывалась. Счет пошел на секунды, и все уже чувствовали, как по телефонным проводам где-то бежит звонок к телефонному аппарату за дверью. «Тожеофицер» со взглядом побитой дворняги стоял рядом. Этого никто не видел, но я случайно нажал на ручку двери и потянул ее на себя. Дверь открылась. Изумление мальчика от выигрыша из рекламы игрового клуба - ничто, по сравнению с восторгом наших офицеров. Они так и не поняли, что они, да и мы в первый момент, пытались открыть открывающуюся наружу дверь во внутрь. Почти одновременно зазвонил телефон - наш капитан бодро, даже как-то с пафосом доложил руководству, что на вверенной ему территории все по уставу и без происшествий. От предложенного офицерами коньяка мы отказались: ведь у нас с собой была наша «несмеяновка» - разбавленный спирт на клюкве. Следующий анекдот>> |
Обратите внимание |
