История произошла где-то в начале 80-х в Иркутске. Зима. Около – 40. Иду по улице с родственником Андреем, который приехал из Москвы посмотреть на красоты Байкала, почему-то зимой. Холод жутчайший даже для сибиряков, а для приезжего тем более. Выходим на набережную Ангары, возле мединститута, в котором в те времена училось множество иностранных студентов, выходцев из Африки и Азии. Андрюшка совсем замерз, но, не смотря на мои уговоры пойти домой, не сдается, а жестами предлагает гулять дальше. Немногочисленные прохожие укутаны в меха, из которых торчат красно-фиолетовые щеки и носы. Говорю, что в такую погоду замерзнуть можно, да так и остаться на берегу Ангары до весны, только с оттепелью и найдут посиневший от холода труп. По глазам Андрея вижу, что верит, и мы поворачиваем домой. Перед нами, поеживаясь от холода, семенит парень в легкой куртке с капюшоном на голове. На что мой родственничек, с трудом шевеля замерзшими губами, замечает, что, дескать, приезжий, раз так легко одет. Соглашаюсь, и собираюсь рассказать Андрею, что это должно быть студент из теплой страны, приехавший учиться уму разуму в суровой Сибири. А одет легко, потому что общежитие рядом. Но тут парень подскальзывается и падает плашмя на спину. Андрей, опережая меня, спешит ему на помощь. Склоняется над незадачливым прохожим, лицо его резко перекашивается и из уст вырывается не то стон, не то вопль, объятого ужасом человека. Я подскакиваю и вижу перед собой напуганного чернокожего юношу. Ну, чернокожего это легко сказано. Цвета он такого, что и передать трудно, такой темно-фиолетовый с синим отливом от холода. Мне таких замерзших ребят уже приходилось не раз видеть. Протягиваю ему руку, но он на спине отползает от меня и моего, застывшего с выпученными глазами, родственника, вскакивает на ноги и быстро удаляется в сторону мединститута. Вижу, что парень обронил ручку, и говорю Андрею (ну что в самом деле, столичный житель негров никогда не видел что ли?) чтобы он исправил ситуацию: догнал парня и отдал ему ручку. В общем, поворачиваюсь к моему москвичу, а он медленно так оседает на снег. Пришлось ловить тачку, и в скором порядке везти горе-путешественника домой, откачивать и отпаивать. Он потом признался, что под впечатлением моего рассказа о посиневшем трупе, подумал, что человек замерз прямо на ходу, и кожа у него почернела. А когда парень ему руку стал подавать, то тут уж Андрюхе совсем сплохело – эдакий живой труп! Больше он в Иркутск зимой не приезжал. А ручку забрал на память о сибирских морозах и отважных медиках с африканского континента.
0